Луна заполонила собой небо. Она заняла не только небосвод, но и сознание. Куда бы ни смотрели глаза, они видели луну. Тишина, мертво-бледный цвет, необычно отбрасывающие тень фигуры. Ночь! Восточная ночь царила в горах Афганистана.

– Матвей, а Матвей. Ты спишь?

Это Андрей Богдашин.

– Уже нет.

– Как ты думаешь? Может человек спать, если его тормошат, и все время о чем-то спрашивают?

– Смотри: луна щербатая.

Луна, повиснув, казалось, над самой головой, действительно была щербатая. Тени, мертвенно-бледные, с фантастическими изломами, играли в каменных глыбах. Лагерь приобрел вид кривого зеркала, с матовой подсветкой.

Вспомнилась Матвею южная украинская ночь. Месяц, светло-желтый, с явно просматривающимися мужскими силуэтами. Один из них, если вглядеться, держал в руках, что-то похожее на вилы. В народе говорили, что это Каин убивает своего брата.

В такие ночи он с друзьями ложился на теплую и пахнущую полынью землю. Мечтали вслух:

– Хорошо бы придумать такую машину, чтобы ездила без бензина.

– А вот я слышал, что мы придумали такую ракету, которая полетит и уничтожит всех капиталистов.

– Вырасту, стану летчиком, а потом космонавтом.

– В космонавты? Эх! Надо долго, долго учится!

Чумазые от пыли ребятишки мечтали о будущем. Оно рисовалось им светлым и вкусным, как шарики мороженого, которое привозили в магазин. Мечты прерывали голоса матерей.

– Павло! Домой!

– Матвей! Иди домой!

Давно это было! Позади учеба в военном училище. Выпуск. Лейтенантские погоны. И командировка в Афганистан.

Матвей присел. Солдаты его группы спали, укрывшись, плащ-накидками. День был тяжелым. Группа прошла по тропе почти пятнадцать километров. Лейтенант дал ночной отдых, зная, что в ближайшее время им вряд ли придется отдыхать. В последние дни душманы устроили минометный обстрел лагеря отряда. В день на лагерь падало до десяти-пятнадцати мин. Стрельба велась без системы. Хаотично. И это было самым противным. Никто не знал, не мог предугадать, когда прилетит очередная мина и в какое время. Командир отряда, обеспокоенный сложившейся обстановкой, выслал четыре группы. Приказ был конкретным: «Прочесать все вокруг, минометы найти и уничтожить». Матвей с группой целый день вел наблюдение за окрестными высотами и увидел, вернее ощутил звонкий, как звон разбивающегося стекла, звук. И – небольшое дымовое облако! Есть! Это миномет.

Группа, соблюдая осторожность, выдвинулась в направлении засеченной цели. Ровная площадка, остатки еды и следы – человеческие и животных. При внимательном рассмотрении следы животного оказались следами осла. По количеству следов можно было предположить, что расчет миномета насчитывал четыре человека. Место, где стоял миномет, обнаружить не удалось. Лейтенант принял решение отдохнуть, а с утра осмотреться и устроить засаду на тропах, где возможен выход душманов.

Потянувшись, Матвей встал в полный рост, подошел к наблюдателю, Шишкину Игорю.

– Ну, Игорек. Буди группу, а я понаблюдаю.

Игорь, тихо двигаясь, будил спящих товарищей. Стряхнув сон, группа в течение нескольких секунд, превратились в организованное воинское формирование. Луна, уходила, уступая небо первым лучам солнца.

– Завтракать! Проверить снаряжение!

Рядом пробуждалась и приводила в себя в порядок группа старшего лейтенанта Андрея Богдашина. Андрей подошел к Матвею.

– Смотри! Вот гора. Вот кишлак. Я думаю побродить вот здесь. – Он карандашом показал на карте район, который выбрал для себя.

Матвей склонился над картой.

– Хорошо. Смотри: я пройду по тропе в ущелье. Там кишлак. – Карандаш остановился над черной точкой возле которой красовалась подпись «Кар». – Андрей, вот здесь я буду устраивать засаду. Сигнал о помощи, как всегда, три пятерки. Ну, до встречи.

Группа Андрея Богдашина, растворяясь в предутренней дымке, неслышно исчезла. Матвей, дожевывая галету, запил ее отваром колючки.

– Сержанты, ко мне!

Подошли командиры отделений. Матвей достал карту, присел.

– Смотрите! Двигаемся в направлении кишлака. Впереди дозор. Сержант Муханов, возьми Птиченко, Ананьева. За дозором я и первое отделение. Замыкает Шишкин. Что непонятно? Ориентируемся по дозору. Открытие огня по команде!

Маленькая змейка, изгибаясь, иногда шурша камнями, двинулась по еле заметной тропе. Лейтенант шел плавно покачиваясь из стороны в сторону. Такой стиль ходьбы позволял двигаться неслышно и разгружал позвоночник от тянувшего вниз рюкзака десантника. Дозор под руководством сержанта Муханова шел, иногда останавливался для осмотра местности. Так группа двигалась около тридцати минут. Вдруг в наушнике у лейтенанта прозвучал длинный тон вызов. На языке разведчиков это значило: «Командира ко мне».

Матвей вдвинулся к дозору. Прикрываясь грудой камней, Муханов что-то внимательно рассматривал. Лейтенант вскинул к глазам бинокль. Глиняный дувал, строение и… Группа вооруженных людей сидела на земле, некоторые двигались. Семь, десять, двадцать один, – лейтенант считал обнаруженных душманов. Двадцать семь. Вдруг группа зашевелилась, встала и замерла. Подошедший человек, скорее всего, был их командиром или начальником. Что он говорил было неслышно. Но, по всей видимости, что-то значительное – стоящие внимательно внимали сказанному.

– Смотрите! – Муханов показал рукой направление.

Со стороны кишлака подъехал автомобиль. Из него выскочили люди и стали выкладывать на грунт ящики.

– Мины для миномета, – отметил Матвеев.

Группа душманов взяла несколько ящиков и двинулась в направлении ущелья. Увеличение бинокля позволяло увидеть лица противника. Двое в национальной одежде, в шапочке, напоминающей два сложенных блина, несли два ящика. Один вел на поводу осла.

И тут лейтенант понял, почему он не нашел место установки миномета. На осле была приторочена деревянная платформа, к которой прикреплен итальянский миномет калибра шестьдесят миллиметров.

Четвертый нес рюкзак и бурдюк с водой. Все вооружены автоматами. По тому как уверенно двигались душманы, лейтенант понял, что они знают тропы, умеют ориентироваться и производили минометный обстрел не один раз.

Что предпринять? Уничтожение противника внезапным огнем отпадало. Выстрелы могли привлечь внимание других душманов и тогда группе не поздоровится.

– Муханов! Оставайся на месте. Наблюдай за кишлаком. Об увиденном, докладывай мне.

Матвей лихорадочно перебирал варианты возможных действий. Засаду устраивать поздно. Только внезапный налет может принести успех. Быстро, как только позволяла узкая тропа, лейтенант вернулся к группе.

– Ну, братцы! Пришло и наше время. Со мной идут Шарипов, Федченко, Старый и Андрейко. Сержант Приходько с остальными следует за мной с интервалом 50 метров. Задача по обстановке.

Всё это Матвей произнес на одном духу, зная, что его солдаты не будут переспрашивать и уточнять задачу.

Маленькая группа, возглавляемая лейтенантом, двинулась по склону.

Есть!

Лейтенант засек минометчиков. Те медленно – тяжесть ящиков замедляла их ход – двигались по направлению к площадке, которую разведчики обнаружили вчера. Лейтенант поднял руку, группа застыла. Показав направление движения, Матвей ушел в тень скалы, которая прикрывала вход в ущелье. Группа плавно скользила за лейтенантом. Если бы была возможность посмотреть на их действия сбоку, то смотревший увидел бы пять темных точек, синхронно двигавшихся параллельно тропе, по которой шли душманы. Лейтенант уже знал, стрелять они не будут. Сегодня им выпал самый тяжелый способ уничтожения противника. Они будут уничтожать противника холодным оружием. Нож с патроном от пистолета в рукоятке – неразлучный друг разведчика. Сегодня, по замыслу Матвея, он должен поработать.

Лейтенант поднял руку. Группа остановилась. Быстро, троекратно нажал на тон вызов тангенты радиостанции, что обозначало: командиры ко мне. Сержант Приходько появился, как приведение, вынырнув из-под скалы.

– Значит так. Выходишь на гребень. Берешь под прицел всю площадку. Обязательно наблюдение в тыл. Прикрытие осуществляешь до моего возвращения. Если что-то непредвиденное, берешь управление на себя. Не забудь! Муханов с дозором ведет наблюдение за кишлаком. Рюкзаки снять!

Группа быстро сняла рюкзаки. На солдатах остались бронежилеты и оружие. За год, проведенный в Афганистане, солдаты приобрели особые боевые качества. Они умели передвигаться, маскироваться стрелять, бегать. А вот работать холодным оружием им не приходилось. Правда, они проходили тренировку на чучеле, знали точки, в которые нужно нанести ножевой удар. Сегодня им придется убить врага ножом. Несмотря на войну, потери друзей, противник все равно воспринимался ими как живой человек. Одно дело, когда он уничтожался в огневом бою, а тут необходимо ощутить его теплоту, увидеть кровь.

– Ну что? Готовы? За мной.

Лейтенант приметил удобное место для налета. Там был поворот тропы, а рядом над ним нависал раскидистый зеленый куст. Здесь он решил провести уничтожение расчета. Быстро, стараясь не задеть камни, группа расположилась в укрытии.

Маленький отряд душманов двигался по тропе. Впереди шел невысокий, щуплый афганец. Он вел осла, на спине которого на платформе качался миномет. За ним двигались два душмана, неся ящик с минами. Дорога им не позволяла развернуться, они шли гуськом, держа ящики одной рукой. Замыкал шествие мужчина, одетый в широкие серые штаны, на тело была накинута черная жилетка, головной убор напоминал рыжий блин. Он нес рюкзак и бурдюк с водой. Лейтенант произвел расчет.

– Смотрим! Мой тот, который несет рюкзак. Шарипов! Твой слева! Федченко – который справа! Старый – для тебя погонщик осла! Андрейко – смотришь за всеми, если что помогаешь. Понятно?

Группа душманов подходила к засаде. Вот она поравнялась с кустом. Матвей, ощутил резкий запах животного и сладковатый, ни с чем несравнимый, запах розового масла и грязного тела душмана. Отталкиваясь от грунта правой ногой, лейтенант взмыл ввысь и всей тяжестью своего тела, держа нож по направлению к шее противника, навалился на душмана. Неожиданно нож, очень плавно, не встречая сопротивления, вошел в углубление между грудью и ключицей. Душман дернулся, всхрапнул и стал валиться на бок, увлекая за собой Матвея. Падая, лейтенант увидел, что Шарипов и Федченко лежат на телах душманов, как будто борцы на соревнованиях.

Старый, сжавшись в комок, лежал на тропе. Андрейко пытается сбить с ног щуплого, но цепкого мужчину. Дикий, звериный вопль, раскроил тишину. Душман, сбитый с ног, упал на тропу! Удар, нанесенный ему Андрейко, цели не достиг. Нож разрезал ухо, вошел в спину. Взбешенный разведчик, тыкал ножом в лежавшее тело. От каждого тычка душман кричал еще громче. Лейтенант вскочил, пробежал и в прыжке нанес удар ножом в шею душмана. Тело рванулось и выпрямилось. Кровь фонтаном залила глаза. Кровь была горячая, солоноватая и липкая.

Удерживая бившееся в конвульсиях тело душмана, лейтенант протирал глаза. Приторный запах крови и отвращение вызвали спазм и рвоту. Конвульсии сотрясали тело лейтенанта. Стоя на коленах в пыли, лейтенант силился остановить рвоту. К нему подошел Шарипов и протянул флягу.

Плеснув на руки, протер глаза, а потом сделал глоток. Его солдаты стояли возле него.

Произошло ужасное. Они только что убили людей. Убили не как-нибудь, а ножами. Преступили грань, черту.

С малых лет родители, дедушки и бабушки, учили их, что жизнь человека самое ценное, и отбирать ее может только Бог.

Лейтенант поднялся. Четыре пары глаз смотрели на него. Взгляды были пытливыми, ожидающими. Старый, а его при неудачной атаке, душман ударил кнутом по лицу, спросил: «Как Вы? Товарищ лейтенант»?

Тошнота отпускала. В голове бурлила мысль: надо что-то сказать. А что?

– Молодцы, ребята! Все в порядке! Не мы такие – жизнь такая! При обстреле отряда погибли наши солдаты. Мы сегодня спасли остальных.

Говоря эти слова, Матвей успокаивался.

Это были не то, что он хотел сказать своим солдатам. Он хотел выть от гадости, сделанной им же! Он хотел закричать и сказать всему миру, что он против войны и убийств. Он хотел сказать своим солдатам, что грех, который они совершили, является смертным и его придется всю оставшуюся жизнь замаливать. Но он, понимая свою ответственность за выполнение боевой задачи, за будущее своих солдат, сообразуясь с военной необходимостью, сказал слова, первыми пришедшие на ум.

Солдаты услышав в словах своего командира нотки прощения (они хотели это услышать!), в душе еще переживая о содеянном, успокаивались от напряжения боя и возвращались к реальностям жизни. А реальность была следующей. Четыре бездыханных тела и осел с минометом, лениво пощипывающий травку. Лейтенант потянулся к радиостанции.

– Приходько, ко мне! Оставь наблюдателя.

Тихо, по-змеиному, скользнули тела разведчиков по насыпи, и вот они уже внизу, на тропе.

– Вот это да! Ну, вы и поработали!

Тихие возгласы не то восторга, не то ужаса!

Лейтенант скользнул по лицам солдат, участвующих с ним в налете. Это был взгляд заговорщика и договор на тайну. Тайну на всю жизнь.

– Тела убрать! Осла разгрузить и отпустить!

Команды были короткими. Лейтенант снова стал офицером, командиром, перед которым стояла задача, поставленная его старшим командиром.

Миномет сняли и поставили на землю. Зеленый, небольшой. На треноге надпись – «Сделано в Италии». Матвей решил, что миномет необходимо уничтожить. Достал семидесяти пятиграммовую тротиловую шашку из своей сумки. Присоединил к ней взрыватель с замедлителем на два часа, и аккуратно уложил в ствол миномета. Через два часа дьявольское изобретение престанет существовать. Развернув радиостанцию, Матвей запросил Муханова.

Муханов полушепотом докладывал о том, что видел:

– Несколько групп с минометами ушли в район, где работает Богдашин.

Кишлак, по результатам его наблюдения, необычный. Скорее, там какой-то командный пункт. Много движения. Приезжают и уезжают машины и мотоциклы. Несколько раз проходил высокий, одетый во все черное афганец с охраной.

– Молодец! – Отметил Матвей. – Продолжай наблюдение. Скоро подойду к тебе.

Выполнив задачу по уничтожению минометного расчета, группа могла возвратиться в лагерь. Но ведь существуют еще несколько расчетов. Узнав о гибели своих товарищей, они начнут мстить отряду, и тогда придется снова выполнять задачу по их поиску. Нужно придумать, что-нибудь такое, чтобы уничтожить это гнездо навсегда. Отбить у них охоту впредь устраивать минометные обстрелы.

Лейтенант думал. Нужно вытащить группу Богдашина на себя. Доложить командиру отряда о местоположении ночевки душманского формирования. И скорее всего, вызвать фронтовую и армейскую авиацию для нанесения удара по кишлаку. Удар необходимо обеспечить указаниями и наведением вертолетов на цели.

Развернув радиостанцию, он произнес позывной Андрея Богдашина, и добавил: «Прошу три пятерки».

Радиостанция ожила.

– Три пятерки понял! Дай координаты!

– Координаты: Кар, северная окраина. Сухое русло реки. Боя нет. Двигайся осторожно. Я встречаю.

– Понял!

Матвей вызвал командира отряда по дежурной частоте. Рация затрещала, и хриплый голос в наушниках произнес: «Слушаю».

Голос комбата Матвей мог узнать из тысячи других. Хрипловатый, с напором и в то же время вселяющий надежду, что в этом мире ты – не один. Есть еще командир, который знает о тебе и следит за твоими действиями. Темноватый от рождения, загорелый под солнцем Афганистана, комбат получил прозвище от душманов: «Кара майор». Так вот, «Кара майор» хотел услышать своего командира группы. Хотел услышать доклад, и, конечно, доклад победный.

Матвей доложил о результатах налета и своих намерениях. Комбат, немного помолчав, спросил: «Ты сможешь обеспечить удар авиации данными?»

Матвей ответил утвердительно.

– Хорошо!

Командир сделал паузу. Матвей слышал, как он давал указания начальнику штаба сделать заявку на вызов армейской авиации.

– Займешь позицию. О готовности мне доложишь.

Это командир сказал уже Матвею.

– Так что удачи.

Матвей, свернул радиостанцию.

– Приходько! Вытягиваем группу к Муханову.

Группа маленькой колонной двинулась по ущелью.

Муханов по приказу Матвея вел разведку кишлака. Дозор, возглавляемый им, оборудовал наблюдательный пост в брошенной глиняной мазанке. Позиция позволяла вести наблюдение, а при необходимости укрыться и вести бой.

Наблюдаемый участок кишлака был открыт. Неоднократно в поле зрения попадал высокий мужчина. Это явно был лидер. Движения его были неспешными, останавливаясь, он что-то говорил окружающим и те беспрекословно слушали его, двигались, что-то переносили с места на место. Явно командир, решил Муханов.